Знакомства динар уфа lang ru

Вы точно человек?

знакомства динар уфа lang ru

Онлайн знакомства для серьёзных отношений в Башкортостане. Здесь вы можете познакомиться с одинокими людьми из города Уфа. В Уфе участники форума «Золото тюрков» отжались на «Уфимский Об этом в своем блоге написал Глава Госавтоинспекции Башкирии Динар Гильмутдинов. Уфимец угнал у женщины автомобиль сразу после знакомства. акт вежливости, такой же естественный, как поклон при знакомстве. .. http ://anrootcone.tk?cmm_id=&usp_id=0&id= и наноструктурные материалы » Уфа, Башкортостан, августа, г. anrootcone.tk?lang=ru&menu=person&jur_id=0&id=

За стеной слышались громкие голоса, слезы, а утром я узнала от той же соседки, что на просьбу моего отца вернуться, мама сказала: Жить в Баку ему не разрешили. Он умолял маму отпустить меня с ним, хоть на неделю. Мы были очень счастливы. Папа ни на шаг не отпускал меня от себя и говорил, говорил, как будто боялся замолчать, чтобы я не ушла. Учился в мединституте, жил в селе Зиря и работал там фельдшером. Иногда папа сбегал с занятий, чтобы повидаться с нами… Мы часто болели.

Нашим доктором был Абульфас Караев. Дети ждали его с нетерпением. Осмотрев, он вручал им рецепт: Доктор Караев приходил в полотняной фуражке с большим козырьком, напяливал ее на братика, и пока тот возился с ней, выстукивал его и выслушивал. Однажды он так и ушел, оставив фуражку на голове брата. Мы бросились за ним: У папы шел прием. Вошел старик с перевязанной головой.

Папа осмотрел его и сел выписывать рецепт. Он залез в шифоньер, вытащил из сумки жены деньги и отдал их старику вместе с рецептом… Мой папа… Моя боль… Как мало я его знала… Он очень любил меня… Но ничего не мог для меня сделать… Однажды он принес мне замшевые, слегка поношенные туфли на каблуках.

Они были малы его жене, и он их стащил… Я была счастлива — это были первые туфли на каблуках в моей жизни… Но счастье длилось недолго… Бабушка мне сказала: Уж не знаю, где он их заработал… У меня никогда не было таких денег. Я отправилась по магазинам. Напротив Парапета я вошла в магазин и сразу наткнулась на отдел шляп. На верхней полке лежала роскошная плетеная бело-зеленая шляпа.

Я попросила продавщицу показать ее. Да у тебя и денег таких. Я показала ей зажатые в кулак деньги, и она, кряхтя, полезла за шляпой… Домой я шла с огромной коробкой, с трудом сдерживая слезы… Шляпу я так ни разу и не надела, и она много лет пролежала на верхней полке шифоньера, рядом с фуражкой доктора Абульфаса Караева… Театр вошел в мою жизнь, когда мне было десять лет.

Летом наша семья отдыхала в Куткашене Габалагде отчим был секретарем райкома партии.

знакомства динар уфа lang ru

Они разыгрывали сцены из пьес Шекспира и Шиллера, разучивали огромные монологи. Конечно, я не все в них понимала, но музыка стиха захватывала и покоряла.

Я бесконечно благодарна судьбе за эти встречи, мальчики стали первыми моими учителями, а им тогда было десять-одиннадцать лет… Мне так и не удалось вернуться в те места… Сегодня там проходят музыкальные фестивали.

Габала — древняя земля, она дает импульс творчеству и вдохновению! Одна история тогда меня потрясла и осталась в памяти… Однажды наша няня потихоньку от родителей повела нас поглазеть на местную свадьбу. Огромный двор, много гостей… Приехал жених со свитой.

Ему под пятьдесят… Зазвучала музыка, и на пороге появилась невеста, закутанная в шелк. Это была тоненькая девочка лет шестнадцати… До сих пор помню их имена: Толпа кинулась приветствовать новобрачных. Вдруг с крыши соседнего дома раздался взволнованный голос. Невеста потеряла сознание… Ее унесли в дом, женщины украдкой утирали слезы… По знаку жениха парни бросились в погоню за юношей.

Он убегал по крышам, прыгал по деревьям, летал над дворами. К его уроку я оживлялась. Он входил со старым портфелем подмышкой и говорил: Я выходила из класса, а класс с завистью смотрел мне вслед.

Знакомства в Уфе: поиск серьёзных отношений, спутника жизни и второй половики

Прошли годы… Выходя из театра, я с удовольствием смотрела на толпу у кассы. В конце очереди я увидела Петра Александровича Далина. Боже, как он постарел! Вам нечего было терять время… После спектакля на проходной мне передали коробку конфет: Если бы я могла рассказать об этом моему классу! Да они прибили бы меня, как последнюю лгунью! Война… война… Первый, второй, третий день… Месяцы и год… Мы начинаем понимать, что это надолго… Наши мальчики ушли на фронт добровольно.

Машин почти не. И вдруг услышали совсем рядом визг тормозов. Около нас остановился зеленый грузовик с бритоголовыми мальчишками в солдатской форме. Мы страшно испугались, мальчики бросились нам помогать. Один из них чмокнул меня в щеку. Я влепила ему пощечину, и мы пустились бежать. Разве мы могли подумать, что эта история будет иметь продолжение? Но об этом позже… Семья моей подружки Анечки состояла из пожилого, маленького, толстого папы, Ага Дадаша, огромной басовитой мамы Нюры и братика Кямала.

Они обитали на двенадцати квадратных метрах последнего этажа четырехэтажного дома. Я приходила заниматься с Анечкой физикой, хотя сама в этой науке ничего не смыслила. В течение урока я не могла оторвать глаз от большой тарелки с хлебом. У меня в голове не укладывалось: Однажды дядя Дадаш сказал: Надо бы мне залезть на крышу… — Куда тебе?

В выходной с потолка шел обильный дождь. Нюра и Дадаш, поддерживая друг друга, полезли на крышу… Через минуту оттуда раздались многоголосые вопли.

Появилась Нюра, она как котят тащила сына Кямала и его друга, моего брата Рауфа. На покрытой киром крыше, прямо над квартирой, мальчики развели огород. Притащили землю и обильно ее поливали. Ежедневно лопатой взрыхляли землю вместе с киром. Они готовили помощь фронту… Мужчины! Просто в те тяжелые времена война, как лакмусовая бумага, проявляла все — и добро, и зло… И люди были разные… Мою маму, замечательного врача, часто Наркомздрав отправлял в районы Азербайджана для помощи в тяжелых случаях.

Однажды перед отъездом она отдала нам с братом единственно ценное, что у нее осталось — янтарные бусы: Такие поручения мы выполняли с удовольствием. После продажи нам разрешалось купить себе по конфетке или по пирожку с картошкой. Закончив операцию с бусами, мы бродили между рядами соседнего базарчика, выбирая конфеты.

Два продавца, два здоровых парня, подозвали идущего мимо них солдата на костылях — он продавал шинель. Солдат благодарно улыбнулся и открыл рот. Они ложкой зачерпнули из банки какое-то месиво. Солдат закашлялся, изо рта у него пошла пена.

Знакомства Уфа, Россия

Парни хохотали — они угостили его мыльным суррогатом. Мы бросились с кулаками на этих парней, царапались, кусались… Нас с трудом оторвали от них… Мы побежали догонять солдата. Молча протянули ему наши конфетки… Он не взял… Он боялся нас… Были и такие мужчины в нашем гостеприимном Баку… Но было и такое… Актеров в Баку любили.

Про них сочиняли беззлобные байки. Вот одна из них: Война… Ночами город погружался в кромешную тьму… Затемнение… В одну из таких ночей знаменитый любимый актер Мирза Ага Алиев в каракулевой папахе и с поднятым воротником проходил мимо Ахундовского садика. К нему подошли двое. Он обернулся, опустил воротник: Они могут тебя не узнать. Семейный совет решил, что я должна быть врачом, как мои родители. Я поступила в мединститут. Какое-то время я училась одновременно с папой: Папа пользовался большим успехом у девчонок.

Студентки ходили за ним стаями. Я часто задумывалась — а был ли счастлив мой Учитель?. И те, и другие никогда не позволяли себе сфамильярничать с ним, похлопать его по плечу.

знакомства динар уфа lang ru

Он был одним из тех немногих, кто пройдя через победы и срывы, открытия и заблуждения, был беспощаден к себе, постоянно самоедствуя, анализируя свои спектакли и работы. Говорили, что он суров и неулыбчив. Это совсем не так! Если бы вы знали, как он умел смеяться!

Как-то раз он пришел на лекцию в белом роскошном костюме, подошел к столу, едва сел, как ножки стула подломились… Он упал под стол… На глазах у нас, своих студентов… Воцарилось молчание… Нас душил смех, мы еле сдерживались… И вдруг из-под стола послышался смех, сначала тихий, потом переходящий в хохот.

Учитель сам вывел нас из затруднительного положения. Потом мы долго смеялись… Уже вместе… Часто задумываюсь — что остается, когда уходит Учитель?. Но прожил там недолго. Организм его, видимо, был сильно подорван ссылкой, и он тяжко заболел. Спасать его вылетели из Баку дядя Гасым и моя мама. Но опоздали… Ему не было и сорока лет… Мой отец… Моя боль, которая не дает мне покоя… Он так и не узнал, что его непутевая дочь, наконец, нашла дело своей жизни… Шли годы… Случайно встретившись на Торговой со знакомым, мы бурно обсуждали вчерашнюю премьеру.

Вдруг мой собеседник бросился к идущему навстречу мужчине: Он представил мне своего фронтового друга. Они не виделись много лет… — Так ты по работе? На набережной, прямо из-под колес, выскочили две напуганные девчонки. Мы бросились им помогать. Я глаз не мог оторвать от одной из них… От переизбытка чувств я чмокнул ее в щеку и тут же получил пощечину!

Девчонки убежали… Это был первый поцелуй в моей жизни, — засмеялся он, — …и первая пощечина тоже… Я дал себе клятву — если вернусь с войны живым, приеду в Баку и найду ее!

Я выжил, вернулся домой, кончил институт, женился. У меня дети… В Баку я, конечно, не поехал… Шли годы, и вдруг — командировка в Баку! Место я нашел сразу, и все… Я была потрясена… Я пыталась что-то сказать… Но он не слышал меня… Он как будто искал кого-то в толпе… — Ночью улетаю… Конец сказке… Рядом шла чужая, незнакомая женщина, и продолжать этот разговор ему не хотелось… Я попрощалась и быстро ушла… Это судьба!

Он клялся мне в вечной любви, готов был отдать за меня жизнь, посвящал мне стихи… Свои и чужие… И вот как-то он мне позвонил и сказал, что только что вернулся с учений и привез два чемодана винограда естественно, наворованного и не знает, как его реализовать. Времена были тяжелые, я не была избалована, но что-то показалось мне гадким во всем. Я схватила деньги, трамваем добралась до Сальянских казарм и вызвала его на проходную. Я протянула ему деньги. Как вы думаете, что сказал мне мой пылкий поклонник?

Собирали на свадьбу… И были абсолютно счастливы… Мы познакомились в Доме офицеров, в котором работала тогда оперетта. В антракте в фойе играл оркестр. А когда он замолкал, до нас долетала таинственная… непонятная… но такая прекрасная музыка — это на втором этаже на виолончели играл Леопольд Ростропович.

А чуть позже семья Ростроповичей в полном составе — папа, мама, Вероника и Славик, все в белых пикейных панамках, выходили на прогулку… На улице Колодезной угол Почтовой и Физули все друг друга знали. Дружили, ссорились, мирились и снова ссорились, а в трудную минуту бросались на помощь и делились последним куском хлеба… Корней своей семьи я не знаю. Самым старшим в нашей семье был дед, который переехал в Баку из Шемахи после землетрясения.

Бесплатные знакомства в Уфе, Башкортостан 💕 Cайт знакомств anrootcone.tk

Пока хватало средств, он кормил обедом всех нуждающихся земляков. А потом пришло горе… Дед с бабушкой одного за другим теряли своих сыновей — Гасан, окончил Петербургскую академию, врач, погиб в Сабирабаде, спасая людей во время холеры… Отец мой, Шуаулла был в ссылке на Соловках какое нежное имя у этого страшного места … Инаят, расстрелян в году… Остался последний — опора и надежда — Ага-Гасым.

Дед страшно тосковал — он был очень деятельным человеком и не находил себе места без дела. И вот, в один прекрасный день, по секрету от своего сына, который тогда уже был начальником мореходного училища, дед смастерил себе лоток, уложил на него папиросы, ириски, пряники и уселся у парадного входа.

Он отвечал на приветствие и предлагал свой товар. А они выворачивали карманы, показывая, что у них нет денег. Нам, школьникам, выдавали парусиновую обувь, брюки и юбки, и после демонстрации мы все лето в этом ходили. Мы были нарядны и красивы… Мы были счастливы!

знакомства динар уфа lang ru

Всех педагогов я помню по именам. Они были строгие, но справедливые и… неподкупные. Впрочем, в те времена в моем Баку об этом не могло быть и речи… В те времена в нашем городе ЧП было редкостью, да и слова такого тогда не. И вдруг, на нашу школу стали совершаться набеги — это была шайка мальчишек-хулиганов с Советской улицы.

Они появлялись неожиданно, лупили наших мальчишек, пугали девочек, наводя на всех ужас. Через много лет я ехала на репетицию в троллейбусе, и вдруг мне стало тревожно — я почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернулась и обмерла — ко мне приближался мужчина. У меня мурашки побежали по коже. Мы не хотели вам ничего плохого, просто все ваши девочки очень нравились нам — и вы, и Соня, и Ляля.

Он помнил нас всех по именам! Мы помолчали… Потом я спросила, как сложилась его дальнейшая судьба. Он рассказал, что воевал в итальянском сопротивлении, получил звание Героя… У него дети… Я пошутила: Мы попрощались, и больше я никогда его не встречала.

И очереди, очереди с номерками на ладошках, чтобы передать родным махорку и сухари. Мы, дети, уже знали, что это значит! И это тоже мой Баку — многострадальный Баку… Тяжкие времена… Но бакинцы работали, учились, влюблялись, женились, грустили и смеялись. На углу Колодезной и Физули был продуктовый магазин Юсифа, а рядом с ним стояла будка сторожа. Он вылезал из нее только чтобы разогнать мальчишек, которые гоняли мяч, мешая ему спать… Как-то утром пришедший на работу Юсиф поднял шум — ни будки, ни сторожа на месте не оказалось.

Его нашли… на соседней Водовозной улице, куда ночью, вместе с будкой его перетащили мальчишки. Он проснулся и решил, что сошел с ума: На угол Колодезной и Физули, рядом с магазином Юсифа…. Ну а мальчишки… мальчишки ушли на войну… К войне мы, подростки, отнеслись сначала не очень серьезно.

Ко мне прибежала моя любимая подружка Анечка Зейналова и взволнованно сказала: Моя мама испекла для тебя пирог с повидлом, а теперь, пока война кончится, он же зачерствеет! Война же может продлиться целых три дня!

знакомства динар уфа lang ru

Если бы мы знали, если бы мы знали… что война — это надолго. Это мучительные годы, это голод и потери, это похоронки… Женщины, получившие похоронки бежали в Крепость к Эт-ага.

Он встречал их спокойно и говорил, что это — ошибка, что сын или муж живы и вернутся, только очень нескоро… Только надо верить и ждать… И беречь детей.

Он говорил это всем до одной, будто перекладывая их боль на свои слабые плечи… Я помню затемнение и мой Баку, залитый лунным светом, прекрасный и суровый, с заклеенными крест-накрест окнами. Опустевшие улицы и дежурившие у ворот и на крышах женщины, женщины которые днем работали на военных заводах и в госпиталях, и дети, которые с нетерпением ждали утра, чтобы побежать в очередь за хлебом по карточкам — грамм на каждого члена семьи.

Если повезет, по дороге домой можно съесть маленький довесочек… Дома делили эти граммы на завтрак, обед и ужин. Мы, дети, съедали все за один.

А перед сном случалось чудо — у нас появлялся еще один маленький кусочек — это тетя отдавала нам свою порцию. Мы все понимали, но делали вид, что не замечаем этого… В Баку в разгар войны открыли вечернюю школу для работающей молодежи, директором в ней был безногий Аркадий Моисеевич Фаерштейн — замечательный педагог, который жил там же, при школе.

Вечером мы учились, а днем работали и помогали ухаживать за ранеными. По странному совпадению, один из военных госпиталей, в котором военным врачом служила моя мама, находился в консерватории, где я сейчас работаю. Мест в палатах не хватало, и раненые лежали на раскладушках, прямо на сцене… под органом — тяжело раненые обожженные мальчики… Мы, как могли, помогали им, и они благодарно улыбались нам одними глазами, а когда мы уходили, спрашивали нас еле слышно: Шла война, на бульваре на узлах и чемоданах в ожидании парома расположился цвет московской и ленинградской интеллигенции.

Среди эвакуированных — музыканты, педагоги, профессора консерваторий… Война в разгаре… А Узеир Гаджибеков уговаривал их остаться в Баку… Он обещал обеспечить всех работой в консерватории и квартирами.

Он обещал и сделал это!. Он в разгар войны уже думал о музыкальном будущем Азербайджана! Они остались в Баку, в консерватории. В году в Баку открылся Азербайджанский государственный театральный институт — русский и азербайджанский секторы с факультетами актерским, театроведческим и режиссерским. Несколько маленьких аудиторий, маленький зал и библиотека. А преподаватели — талантливейшие режиссеры, актеры, театроведы — Тахмасиб, М.

Первый выпуск этого института, среди которых были и вернувшиеся с фронта Гусейн Аббасов и Исхак Ибрагимов и другие, пополнил профессиональными кадрами театры, телевидение, кино. Имена выпускников еще много лет украшали афиши и обложки книг нашего города… Декады в Москве, гастроли, гастроли по районам Азербайджана, в больших театральных городах Закавказья, Украины, Белоруссии, Молдавии, Дагестана, Ингушетии, Прибалтики и далекой целины… И каждый раз после спектакля нас просили — расскажите о Бейбутове… Магомаеве… Расскажите о Гейдаре Алиеве… Какой он?

И мы рассказывали… Мы понимали, что эти три имени были символом, визитной карточкой нашей республики, и гордились этим… Баку, Баку… с его театрами. Это ТЮЗ, на спектакли которого ходили не только дети, но и взрослые. Это театр оперетты с профессиональными дирижерами и режиссерами. Это филармония с блестящим Ниязи. Это гастроли великих дирижеров, концерты пианистов и скрипачей.

Это джаз Рознера и наш Азгосджаз. Я пришла туда прямо со студенческой скамьи, в театр с его традициями и высочайшими профессионалами, там еще берегли, уважали стариков и выдвигали талантливую молодежь. Я благодарна мастерам, режиссерам и актерам, которые приняли меня под свое крыло. Они не сюсюкали со мной, они были строги, иногда суровы. Они учили меня, тыча носом в мои ошибки, но они открывали секреты своего мастерства… Мой театр — моя школа. Я училась у гримеров, костюмеров, рабочих сцены, электриков, которые служили в театре целыми династиями.

Кстати, первые цветы на сцене я получила от МОП — младшего обслуживающего персонала. В театре я обрела единомышленников, я обрела друзей… Ну и недругов. Они не приняли меня демонстративно, не ходили на мои репетиции… Их можно было понять — что им могла дать девочка-режиссер? Я понимала, что просто обязана переломить ситуацию, завоевать. Они должны были понять, что я знаю и могу то, чего не знают и не могут они, что я могу поделиться с ними тем, что знаю… Это далось мне не скоро и с большим трудом.

Но, слава Богу, я добилась. Пришло время, и они делали все, чтобы быть занятыми в моих спектаклях… Я вспоминаю приезд на гастроли в Баку Евгения Леонова.

Он был у меня в гостях, и перед отъездом я повела его на Тезе базар, тогда это еще был настоящий шумный, восточный базар. Леонов присел около закутанной в платок старой женщины, которая разложила свой товар на земле, и стал выбирать гранаты. Вдруг она закричала и стала наполнять гранатами его сумку. Сбежались соседи, а Леонов растерялся: Он поднялся на ноги, поцеловал ее темную сморщенную руку и сказал: Клянусь, я видела слезы на его глазах… Мой Театр!

Я благодарю Бога за то, что он подарил мне театр… Я благодарю Бога за то, что он дал мне силы вовремя уйти оттуда, и, несмотря на уговоры, не вернуться! Я ушла и больше никогда не возвращалась. Ведь там уже не было моих замечательных учителей, моих коллег, моих актеров.

Они ушли… С ними ушел профессиональный театр… ушел зритель — умный, требовательный, преданный… Зритель, без которого нет театра. Я благодарю Бога за то, что он дал мне новое дело и моих учеников — жадных, пытливых, талантливых, которым я могу отдавать все, чему научила меня жизнь… Такая сложная и такая прекрасная… С грустью прощаюсь со своими воспоминаниями… Должна признаться: А бакинцы… Бакинцы, несмотря на то, что им пришлось пережить, остались добрыми, немного наивными.

Они любят детей и оберегают стариков. Наверное, за то, что вы оперлись о его руку, что доверились. Гости Баку буквально потрясены красотой нашего города и бакинцами, и я горжусь этим… Но в сердце моем остается и живет мой старый, добрый Баку, город моих предков… Гюльджахан Гюльахмедова-Мартынова, режиссер О ней Сальман, Егяна.

Первая азербайджанка-режиссер Гюльджахан ханум Гюльахмедова-Мартынова отмечает в эти дни 23 июня свое девяностолетие. Всю свою жизнь Гюльджахан ханум прожила в Баку, в городе, который она любит беззаветно.

О родном городе она может говорить бесконечно, восхищаясь его красотой и теплотой, называет Баку городом нежным и ласковым. О своих друзьях и родственниках Гюля ханум вспоминает с горечью и тоской, ибо многим из них пришлось пережить немало тягот во времена сталинских репрессий и тяжелых военных лет.

С большой гордостью и благодарностью Гюля ханум говорит о своих учителях — великих мастерах азербайджанского театра, а также о всесоюзно известных деятелях театрального искусства. Рассказывая о коллегах по Азербайджанскому государственному русскому драматическому театру.

Самеда Вургуна, в котором она прослужила тридцать лет, Гюля ханум вспоминает только хорошее, избегая неприятные эпизоды, а если и говорит о них, то лишь для того, чтобы великодушно простить всех тех, кто смалодушничал, не устоял перед соблазнами мелких интриганов, шедших на грязные уловки ради собственной корысти. Через все жизненные перипетии Гюля ханум прошла достойно и с высоко поднятой головой, не сгибаясь под ударами судьбы.

Наверное, именно эта самая способность противостоять тяжелым испытаниям на жизненном пути и помогает Гюле ханум сохранять свою гордую стать на протяжении всех этих долгих лет.